- Еда.
Целую охапку морских богатств, самых разных - от игольчатых шаров, до глубоководных уродцев, нага высыпала на раскаленные скалы. Дэс оценила разнообразие вариантов, но ассорти из сырой рыбы все же не вызывало у нее аппетита, не смотря на то, что вода из родника в гроте была ее единственной пищей за последние двое суток.
- Послушай, что с командой?
- Ешь! - селедка не унималась. Взяв в перепончатые лапы блестящую родственницу - очевидно, самую аппетитную из всех - нага настойчиво махала ей перед носом эльфийки. Сочтя этот метод недостаточно убедительным, чешуйчатая охотница со смачным хрустом разломала несчастную рыбку пополам, утопив в ее блестящем боку острые, игольчатые зубы. Вспоротое брюшко было любезно предоставленно пленнице, но та посмела невежливо отмахнутья от угощения своей некрасивой и гладкой рукой.
- Да отстань ты со своей рыбой!
Очевидно, проблема калдорай не заключалась в тупых зубах, возможно, она сама по себе была тупой. Другого объяснения этой
суицидальной голодовке у наги просто не было.
- Эльфка! Рыба! Есть! - в вибрирующем голосе русалки читались приказные нотки и легкое раздражение.
- Я не буду "есть рыба", пока ты не скажешь, что с остальными! - Хадесси, впрочем, в количестве раздражения от неё не отставала. В своем незавидном положении она видела радости меньше, чем в беспамятной смерти в пучинах волн: жрать сырую рыбу, томиться на голых скалах средь моря без шанса улизнуть... красота.
- Кхх, - нага бросила трупик рыбы в море, оскаливашись, проговорила что-то певучее на родом языке - как пить дать что-то о том, где она видала ломание языка об изжившие себя наречия калдорай. - Если Лиреан рассказать про других двуногих - уховеслая есть?
- Уховеслая есть! - на миг обрадовалась калдорай, но тут же сделалась мрачнее тучи, услышав бесхитростный ответ.
- Потопли все.
- Все?
- Все. Теперь есть.